Если вы начинаете с самопожертвования ради тех, кого любите, то закончите ненавистью к тем, кому принесли себя в жертву.
(Бернард Шоу)
— Тут занимают очередь на жертвоприношение?
— Тут, тут! За мной будете. Я 852, вы — 853.
— А что, настолько не мало народу?
— А вы задумывались??? Одна вы, что ли, таковая умная? Вон, все, кто впереди — туда же.
— Ой, мамочки… Это когда же очередь дойдет?
— Не волнуйтесь, здесь стремительно. Вы во имя чего же жертву приносите?
— Я — во имя любви. А вы?
— А я — во имя деток. Детки — это мое все!
— А вы что в качестве жертвы принесли?
— Свою личную жизнь. Только бы детки были здоровы и счастливы. Все, все отдаю им. Замуж звал неплохой человек — не пошла. Как я им отчима в дом приведу? Работу возлюбленную бросила, поэтому что ездить далековато. Устроилась нянечкой в детский сад, чтоб на виду, под присмотром, ухоженные, накормленные. Все, все детям! Для себя — ничего.
— Ой, я вас так понимаю. А я желаю пожертвовать отношениями… Осознаете, у меня с супругом издавна уже ничего не осталось… У него уже иная дама. У меня вроде тоже мужик возник, но… Вот если бы супруг 1-ый ушел! Но он к ней не уходит! Рыдает… Гласит, что привык ко мне… А мне его жаль! Рыдает же! Так и живем…
— А вы?
— Я тоже плачу… Мучаюсь вот, издавна уже… С разума сойду скоро!
— Да, жизнь таковая беспощадная штука… Постоянно приходится кое-чем поступаться. Приносить что-то в жертву…
Распахивается дверь, раздается глас: «Кто под № 852? Входите!».
— Ой, я пошла. Я так волнуюсь!!! А вдруг жертву не воспримут? Не забудьте, вы — последующая.
№ 853 сжимается в комочек и ожидает вызова. Время тянется медлительно, но вот из кабинета выходит № 852. Она в растерянности.
— Что? Ну что? Что для вас произнесли? Приняли жертву?
— Нет… Здесь, оказывается, испытательный срок. Выслали еще пошевелить мозгами.
— А как? А почему? Почему не сходу?
— Ох, милочка, они мне такое проявили! Я им — ррраз! — на стол жертву. Свою личную жизнь Они спрашивают: «А вы отлично помыслили? Это же навечно!». А я им: «Ничего! Детки повзрослеют, оценят, чем мать для их пожертвовала». А они мне: «Присядьте и смотрите на экран». А там такое кино странноватое! Про меня. Как как будто детки уже выросли. Дочка замуж вышла за тридевять земель, а отпрыск звонит раз в месяц, как из-под палки, невестка через зубы говорит… Я ему: «Ты что ж, сынок, так со мной, за что?». А он мне: «Не лезь, мать, в нашу жизнь, ради бога. Для тебя что, заняться нечем?». А чем мне заняться, я ж, не считая деток, ничем и не занималась??? Это что ж, не оценили дети мою жертву? Зря, что ли, я старалась?
Из двери кабинета доносится: «Последующий! № 853!».
— Ой, сейчас я… Господи, вы меня совершенно из колеи вышыбли… Это что ж??? Ай, хорошо!
— Проходите, присаживайтесь. Что принесли в жертву?
— Дела…
— Понтяно… Ну, демонстрируйте.
— Вот… Смотрите, они, в общем, маленькие, но весьма красивые. И свеженькие, неразношенные, мы всего полгода вспять познакомились.
— Ради чего же вы ими жертвуете?
— Ради сохранения семьи…
— Чьей, вашей? А что, есть необходимость сохранять?
— Ну да! У супруга любовница, издавна уже, он к ней бегает, лжет всегда, прямо сил никаких нет.
— А вы что?
— Ну что я? Меня-то кто спрашивает? Возник в моей жизни иной человек, вроде как дела у нас.
— Так вы эти новейшие дела — в жертву?
— Да… Чтоб семью сохранить.
— Чью? Вы ж сами гласите, у супруга — иная дама. У вас — иной мужик. Где ж здесь семья?
— Ну и что? По паспорту-то мы — все еще женаты! Означает, семья.
-Другими словами вас все устраивает?
— Нет! Нет! Ну как это может устраивать? Я всегда плачу, переживаю!
— Но променять на новейшие дела ни за что не согласитесь, да?
— Ну, не такие уж они глубочайшие, так, времяпрепровождение… В общем, мне не жаль!
— Ну, если для вас не жаль, тогда нам — тем наиболее. Давайте вашу жертву.
— А мне гласили, у вас туту кино демонстрируют. Про будущее! Почему мне не показываете?
— Кино здесь различное бывает. Кому про будущее, кому про прошедшее… Мы для вас про истинное покажем, желаете?
— Естественно, желаю! А то как-то стремительно это все. Я и приготовиться морально не успела!
— Включаем, смотрите.
— Ой, ой! Это же я! Боже мой, я что, вот так выгляжу??? Да вранье! Я за собой ухаживаю.
— Ну, у нас здесь не соцреализм. Это ваша душа таковым образом на наружном виде отражается.
— Что, вот так отражается? Плечи вниз, губки в линию, глаза мерклые, волосы повисшие…
— Так постоянно смотрятся люди, если душа рыдает…
— А это что за мальчишка? Почему мне его так жаль? Славненький какой… Смотрите, смотрите, как он к моему животику прижимается!
— Не узнали, да? Это ваш супруг. В проекции души.
— Супруг? Что за ерунда! Он взрослый человек!
— А в душе — ребенок. И прижимается, как к мамочке…
— Да он и в жизни так! Постоянно ко мне прислушивается. Прислоняется. Тянется!
— Означает, не вы к нему, а он к для вас?
— Ну, я с юношества усвоила — дама обязана быть посильнее, мудрее, решительнее. Она обязана и семьей управлять, и супруга направлять!
— Ну так оно и есть. Мощная, мудрейшая дерзкая мамочка управляет своим мальчиком-мужем. И поругает, и пожалеет, и приголубит, и простит. А что вы желали?
— Весьма любопытно! Но ведь я ему не мамочка, я ему супруга! А там, на экране… Он таковой виновный, и к лахудре собственной вот-вот снова побежит, а я его все равно люблю!
— Естественно, очевидно, так оно и случается: мальчишка поиграет в песочнице, и возвратится домой. К родной мамуле. Поплачет в фартук, повинится… Хорошо, конец кинофильма. Давайте завершать нашу встречу. Будете любовь в жертву приносить? Не передумали?
— А будущее? Почему вы мне будущее не проявили?
— А его у вас нет. При таком реальном — сбежит ваш выросший «малыш», не к иной даме, так в болезнь. Либо совсем — в никуда. В общем, отыщет метод вырваться из-под маминой юбки. Ему ж тоже расти охота…
— Но что же мне созодать? Ради чего же я тогда себя буду в жертву приносить???
— А для вас виднее. Может, для вас быть мамочкой безрассудно нравится! Больше, чем супругой.
— Нет! Мне нравится быть возлюбленной дамой!
— Ну, мамочки тоже бывают возлюбленными дамами, даже нередко. Так что? Готовы принести себя в жертву? Ради сохранения того, что имеете, и чтоб супруг так и оставался мальчуганом?
— Нет… Не готова. Мне нужно пошевелить мозгами.
— Естественно, естественно. Мы постоянно даем время на раздумья.
— А советы вы даете?
— Охотно и с наслаждением.
— Скажите, а что необходимо создать, чтоб мой супруг… ну, вырос, что ли?
— Наверняка, закончить быть мамочкой. Оборотиться лицом к для себя и научиться быть Дамой. Обольстительной, волнующей, таинственной, вожделенной. Таковой цветочки даровать охото и серенады петь, а не рыдать у нее на теплой мягенькой груди.
— Да? Вы думаете, поможет?
— Обычно помогает. Ну, это в том случае, если вы все-же выберете быть Дамой. Но если что — вы приходите! Дела у вас примечательные просто, мы их с наслаждением возьмем. Понимаете, сколько людей в мире о таковых отношениях грезят? Так что, если надумаете пожертвовать в пользу нуждающихся — милости просим!
— Я подумаю…
№ 853 растерянно выходит из кабинета, конвульсивно прижимая к груди дела. № 854, обмирая от волнения, входит в кабинет.
— Готова пожертвовать своими интересами ради того, чтоб лишь мамочка не огорчалась.
Дверь запирается, далее ничего не слышно. По коридору прохаживаются люди, прижимая к груди желания, возможности, карьеры, таланты, способности, любовь — все то, что они готовы самоотверженно принести в жертву…